Иностранный агент Иван Сергеевич Тургенев

В коротком «стихотворении в прозе» под названием «Фраза», Тургенев писал:

«Я боюсь, я избегаю фразы; но страх фразы — тоже претензия. Так, между этими двумя иностранными словами, между претензией и фразой, так и катится и колеблется наша сложная жизнь».

Хм, но что же это за безобразие такое, что «между двумя иностранными словами» протекает наша русская жизнь? Уж не иностранный ли он агент, этот ваш Иван Сергеевич Тургенев?

Очень боюсь, что да, самый настоящий иностранный агент. Не Тургенев ли, — спросит иной записной патриот, — в отвратительной юношеской поэмке «Поп» цинично и довольно бездарно глумится над нашей нравственностью? Не он ли в рассказе «Муму» делает немого раба убийцей любви и мучителем животных? Не он ли, наконец, своими «Записками охотника» понудил государя императора освободить от духоподъемного рабства крепостных крестьян? А после убийства Александра II-Освободителя не означенный ли Иван Сергеевич погрузился в свои «сомнения и тягостные раздумья» о судьбах России?

Писатель-западник, назвавший самого Достоевского «маркизом де Садом русской литературы», да если бы не ты, мы давно жили бы в раю, спасенные красотой слезинки ребенка!

А Тургенев сидит, нахохлившись, как «одинокая птица без гнезда».

Пролетела над нашим желтым морем и плеснула адской мрачности на раскаленные камни нашей духовности:

«Чудилось мне, что я нахожусь где-то в России, в глуши, в простом деревенском доме.

Collapse )

"Сладко пахнет белый керосин"

Сладко пахнет белый керосин

Мой дорогой друг Виктор Смирин (1928-2003) до самого последнего года своей жизни томился загадкой, отчего это у О.Э.М.

...

Сладко пахнет белый керосин

...

Смирину не нравились абстрактные рассуждения о "сладости", он был уверен в конкретности "белого".

И вот, кажется, пришла разгадка, откуда не ждал.

"Феодосия" (Старухина птица, 1925). Цитата длинная.

"В одной из мазанок у старушки я снял комнату в цену куриного яйца. Как и все карантинные хозяйки, старушка жила в предсмертной, праздничной чистоте. Домишко свой она не просто прибрала, а обрядила. В сенях стоял крошечный рукомойник, но до того скупой, что не было ни малейшей возможности выдоить его до конца. Пахло хлебом, керосиновым перегаром матовой детской лампы и чистым старческим дыханьем. Крупно тикали часы. Крупной солью сыпались на двор зимние звезды. И я был рад, что в комнате надышано, что кто-то возится за стенкой, приготовляя обед из картошки, луковицы и горсточки риса. Старушка жильца держала, как птицу, считая, что ему нужно переменить воду, почистить клетку, насыпать зерна. В то время лучше было быть птицей, чем человеком, и соблазн стать старухиной птицей был велик.

Источник: http://mandelshtam.lit-info.ru/mandelshtam/proza/feodosiya.htm

Вот этот "керосиновый перегар матовой детской лампы" и есть, по-моему, прозаический брат сладкого запаха белого керосина. 


Комментарий Ольги Кушлиной:

Когда НЛО проводило первую конференцию о запахах, я на нее сделала доклад весом 8 кг, антологию запахов русской литературы. Белым (т.е. очищенным) керосином стали смазывать противни на хлебозаводах во время первой войны для экономии масла, и это был запах сытости. И все советское время так и делали. Я еще помню с детства этот удивительный вкусный запах, исходивший от огромных буханок серого хлеба, купленного где-нибудь в глубинке, где эта технология сохранялась. Перед конференцией дала понюхать МЛГ фрагменты доклада из рюкзака; дойдя до "Мандельштама" он так возбудился, что ретировался, сказав, что получил достаточно информации. Поверил. Запах корки хлеба с каплей керосина убедительнее моих слов - его он тоже помнил. У близоруких людей часто бывает обостренное обоняние - как у Анненского, например.

Весна вступила в свои права

Зима уступила свои права.
Весна вступила в свои права.
Весна уступила свои права.
Лето вступило в свои права.
Лето уступило свои права.
Осень вступила в свои права.
Осень уступила свои права.
Зима вступила в свои права.

Кто же отнял твои права,
садовая голова?

На дело Юрия Дмитриева

"Дело Дрейфуса Боится, Дело Бейлиса Боится"

Дело злится, злится, злится,
Дело Мастера боится?
Дело Гастева боится
Дело Зéрова боится
Дело Лившица боится
Дело Клюева боится
Дело Маркиша боится
.....................................
Отчего оно так злится?
Делу бедному страшны
Черепные их глазницы
И убыток для казны.
Но живые смотрят лица
С неприятной стороны.
Солнце, вон, пока не село,
Но предвидится закат:
Жертв своих боится Дело,
И дрожит, старея, кат.
………………………………
Оттого-то он и злится,
Злится, злится, злится, злится:
Дело мастера боится!
Дела каждая страница -
Все еще живые лица!
А вот судит их стервец -
С Красной площади мертвец.
Дело Дадина боится,
Дело Жукова боится,
Дело Котова боится.
……………………………….
И тебя, чекист-дурак,
Мы боимся, но – не так!

8 марта 2020

27 марта 2020 — первый приступ к коронавирусу

Когда говорят пушки, музы молчат.

Когда говорят музы, сороки молчат.

Когда говорят сороки, пчёлки молчат.

Когда говорят пчёлки, блохи молчат.

Когда говорят блохи, бактерии молчат.

Когда говорят бактерии, вирусы молчат.

Когда говорят вирусы, пушки молчат.

Когда говорят пушки, музы снимают кино.

Когда музы снимают кино, 

гейши кутаются в кимоно.

Когда гейши закутаны в кимоно, 

мужчинами завладевает Оно.

Когда мужчинами завладевает Оно, 

их вызывают в РОНО.

Когда мужчин вызывают в РОНО, 

значит, кому-то не все равно.

Когда кому-то не все равно, 

он уходит за это на дно.

Когда кто-то уходит на дно, 

на суше остаются не все.

Когда на суше остаются не все, 

больше места волку и лисе.

Когда больше места волку и лисе, 

мужчина вспоминает о женской красе..

Когда он вспоминает о женской красе, 

в предчувствии пира сбредаются все:

Музы, и пушки, и блохи, и волки,

Бактерии, гейши, сороки и пчёлки,

И только обиженный вирус молчит,

Имеющий бледный невидимый вид.

Он маленький - не разглядеть в темноте,

Да он и при свете не виден нигде.

Он НЕ ПРИГЛАШЁН! Из-за этого ада

Всегда актуальна, друзья, "Илиада".

27 марта 2020

О мертвых и живых поэтах

Живым-то поэтам не тесно:
выпархивают, выскальзывают к приблуде – той ли, другой ли.
А мертвым поэтам в могиле тесно:
выбор-то сделан – намертво приварены к этой юдоли.

Мертвым поэтам – раздолье:
лежишь, улыбаешься во всю ширь Венецианской лагуны.
А у живых поэтов дымится застолье.
И не заметишь, как слетел с колеса фортуны.

Мертвым поэтам не больно – лежишь в могиле
и не чихаешь даже от собственной пыли.
Живые поэты кричат от боли, да и мертвые, пока были живы, ныли.
Непонятно, кожу с них сняли, что ли…

сент. 2019

Воспоминание о гибели библиотеки Виктора Бокова

15:26, 7 декабря 2010

Двадцать первый век

Выживут ли книги в новые времена

Гасан Гусейнов 

Злоупотреблять выражением "двадцать первый век" начали еще в конце века двадцатого. Особенно у нас в стране, где строительством светлого будущего для всего человечества занимались аж с 1917 года. Одна моя радикальная одноклассница в середине 1960-х отзывалась на недовольство ее поведением со стороны пожилой общественности  так: "Гляди, бабка (или дед), в комунизьм не возьмем!" Угроза действовала безотказно: общественники, знавшие, что могли означать такие дискуссии в недалеком прошлом, ретировались, чтобы не вляпаться в политическую историю. Тем более, что коммунизм тогда намечался на 1980 год. Как бы то ни было, а 21-век начался не только без надежды на коммунизм, но и без советской власти.

И вот, на рубеже прошлого и текущего столетий возникло несметное множество фирм, журналов, издательств, в названии которых так или иначе замелькал этот самый XXI век. От него многие ждут инноваций, если кому-нибудь не нравятся слова новизна и обновление. Несколько дней назад на форуме, посвященном десятилетию портала Грамота.Ру, довелось мне послушать рассказы издателей словарей, внушавших аудитории, казалось бы, очевидную мысль: двадцать первый станет веком заката книжной культуры, какой мы ее знали последние пятьсот лет. Особенно, говорят, словари бумажные никому уже не будут нужны. Какой словарь сравнится по богатству с "Мультитраном" или с переводческой машиной "Гугла"?

Collapse )