Рождественские эхолалии

какой бы ты ни был агностик

когда долго не живешь на родине

тяготишься простыми привычными строчками

любовь к отеческим гробам

бога может и нет

а могилы любимых есть

и они далеко

как тут быть?

дед чье имя я ношу

и бабка с отцовской стороны

лежат на высоком холме

над каспийским морем

я не был там пятьдесят лет

но знаю пришел и прощен

на следующие полвека

а то и до конца

мама лежит на холме под соснами

я там не был два года уже

сейчас над могилой глубокий снег

я стал старше мамы на десять лет

а младшие не спорят со старшими

где лежат мои дед и бабка с материнской стороны

я не знаю и мама не знала

по историческим причинам

но есть еще десять или двенадцать

или может быть двадцать могил

возле которых я хотел бы постоять

вспоминая их обитателей

да все они далеко

а некоторые неизвестно где

один старый друг датчанин велел

и вовсе развеять свой прах

над лужайкой в ютландии

никак до них не добраться

но я нашел способ

теща все еще старше меня

на целую четверть века

я часто хожу на ее могилу

всего две с половиной тысячи шагов

от моей двери до ворот кладбища

у нее было чувство юмора

и мы никогда не ссорились

каждый раз подходя к ее могиле

я чую как и другие души

слетаются в гости к моей теще

даже и не знавшие друг друга при жизни

пожалуй хотя бы одна могила нужна

но если и нет могилы

можно просто сосредоточиться

увидеть ветку дерева

камень воду птичку

разрыв синего неба в облаках

и любовь к отеческим гробам

отпускает

Города

Мне надо вас зарифмовать,
На карту я смотрю,
Ведь город, где я буду спать,
Узнаю к октябрю.

Вдали остался Теплый Стан,
Вблизи – Веселоярск,
Амангельды иль Убаган,
Жайсан иль Верхний Ларс.

Верхний Ульхун и Кызыл Жар
И Верхний Баскунчак,
Урлютобе иль Жалкуар,
А, может быть, Гумрак?

Там Карасук иль Ауыл,
Прощай же, Кулунда,
Какой экзамен это был
Для челюсти френда.

Он проберется в города,
В Бишкек и в Павлодар,
В Ташкенте ждет его еда -
Гостеприимства дар.

А если где-нибудь френда
Обидит конвоир,
Скажи пароль – Караганда,
Скажи пароль – А.Л.Ж.И.Р.

30.09.2022

20 ноября 2021

- А знаете ли вы, какая философская мысль цитируется чаще всего?

- Догадываюсь: «О чём невозможно говорить, о том следует молчать». Витгенштейн.

- (немного обиженно) Правильно. А как вы догадались?

- А что тут догадываться? Эта фраза прямо торчала из вашего вопроса!

- А почему вы говорите "фраза"? Это же мысль. Философская мысль.

- Ну какая же тут философия? Просто фраза. О чем нельзя говорить, о том следует молчать.

- Вы что же, умнее Витгенштейна?

- Нет, конечно. Но, с другой стороны, что же делать, если невозможно говорить? Остается молчать. Это просто из каталога прописных истин. Даже Козьма Прутков пофилософичней будет: "Если у тебя есть фонтан, заткни его!"

- Это просто хамство уже - сравнивать какого-то хохмача, к тому же выдуманного, с великим австрийским философом и логиком.

- Извините! Но я ведь только проиллюстрировал банальность этой фразы: о том, что невозможно говорить о том, о чем следует молчать, действительно невозможно говорить, потому что тебе сразу заткнут рот.

- А кто вам затыкает рот? Пожалуйста, болтайте что хотите, только Витгенштейна не трогайте, не позорьтесь. Вы знаете, что о нем писал Бертран Рассел?

- Почитаю.

- Вот и почитайте!

- Обязательно почитаю.

- Т.е. вы еще и не читали, что Бертран Рассел писал о Людвиге Витгенштейне?

- Нет, но я правильно ответил на ваш первый вопрос!

- Какой еще вопрос?

- Вы спросили, какую философскую мысль цитируют чаще всего.

- А-а-а-а, это. Это да, вы угадали. Хотя и не поняли эту мысль во всей ее глубине.

Collapse )

20 ноября 2020 — о цифровой жизни и смерти

Из записок о цифровой жизни

Хороши записные книжки. И телефонные - старые, бумажные.

Они не подают никаких сигналов. Когда кто-то из обитателей книжки переходит в мир иной, ни имя, ни телефон никуда не переезжают и остаются с тобой и твоей памятью до тех пор, пока кто-то не выкинет эту самую книжку по миновании отпущенного уже и тебе отрезка жизни. До недавнего времени я из сентиментальных соображений не удалял в смартфоне телефонные номера ушедших, но на днях среди ночи получил уже третье за последнее время сообщение, что к телеграму, а потом и к вайберу подключились умершие в первом пандемийном году знакомые и приятели. Телефонные номера перешли к другим людям.

Ясно, что прежние навыки невычеркивания из телефонной книжки больше не работают.

В одном случае я подумал было, а вдруг номером мамы воспользовался, возможно, кто-то из детей, и даже написал осторожную смску, что, мол, это я, но ответ получил такой зверский по грубости, что принужден был попросить наоравшую на меня незнакомку уняться, ведь ее номер принадлежал в прошлой своей жизни милой женщине, которая, несомненно, была бы огорчена, если бы узнала, в чьих руках теперь цифровая душа ее смартфона.

И тут произошло чудо: голос на той стороне зарыдал так, что я побоялся короткого замыкания в моем айфоне, а потом, проглатывая сопли, голосок сообщил, что новая хозяйка немедленно побежит, - ну, вы уже, небось догадались, нет? совершенно верно - побежит "отказываться от номера покойницы".

Collapse )

20 ноября 2019


Не надо, говорят мне многие, откликаться и огрызаться на тех, кто заведомо недобросовестно на тебя нападает. Особенно на коллег, которые пытаются сделать вид, что против твоих скандальных высказываний они ничего не имеют, ведь это – пустое, но вот сам ты, оказывается, человечишко вороватый и мелкий.

Так, востоковед Владимир Емельянов заподозрил меня в подмене докторской степени: зачем, спрашивает Емельянов, ты зовешься доктором филологических наук вместо положенного тебе доктора культурологии? И даже когда этому ученому мужу прислали скан диплома, он не счел нужным ни извиниться, ни хотя бы проапдейтить свою инсинуацию: ну «не ндравится» ему моя личность, и что-то не можется ему, и не верится, и обидно отчего-то. Больше для господина Емельянова я ничего сделать не могу, но и оставить такое обвинение висящим в воздухе тоже ведь нельзя было.

За последние 17 лет я несколько раз менял место работы и ездил на гостевые профессуры, сдавая многочисленные справки из МВД, психдиспансера, вендиспансера и откуда-то еще. И во всех университетах, российских и заграничных, где обычно проверяют документы на подлинность, вопросов не возникало.

Почему же такой вопрос возник у коллеги, с которым я даже лично не знаком?

Collapse )

2008 год, МГУ, филфак


Интервью Гасана Чингизовича Гусейнова сайту LIBRARIUS



- Здравствуйте, многоуважаемый preved!

- Здравствуйте, дорогой librarius!

- Прошел год с тех пор, как мы с Вами говорили о начале жж-проекта, или, как Вы его еще назвали, блог-учебника anti4ka2007. Прежде всего поздравляю с тем, что этот проект процветает!

- Во всяком случае, и в этом году им пользуется какая-то часть студентов... Да и со стороны люди заглядывают. Из них несколько человек — думаю десятка два — пользуются...

- Два десятка — это какая часть курса?

- Примерно одна десятая.

Они пользуются анти4кой2007 с целью, ради которой та и была задумана: читая, обычно – впервые, древних авторов в русском переводе, они оставляют здесь свои заметки, помещают домашние задания, иногда спорят...

- В том числе, как я видел, записывают, что они запомнили из лекций, в пяти предложениях. Ясно, что при таком лаконизме иногда получаются довольно странные вещи. Объясните, пожалуйста, почему этих предложений всего пять?

- Постараюсь. Начну с того, что школы у нас очень разные, но общее ожидание первокурсников в 90 случаях из ста такое: сейчас нам начнут рассказывать, что мы должны знать, думать и говорить о предмете. Полумерами эту установку не разрушить. Поэтому я сразу сказал студентам: у вас будет не одна картина античного мира, которую сейчас вот начнут пересаживать в ваши головы, а несколько – и разных: по учебнику, по тому, что вы сами прочитаете...

- Вы уверены, что они читают? И потом – все ли разобрались с этим замыслом?

Collapse )