гасан гусейнов (gasan) wrote,
гасан гусейнов
gasan

Category:

Белая месть, или Рождественская история о собаках


Эта история случилась в самом конце 1960-х годов. Правда, дело было летом. Но напомнили мне о ней две смешные зимние фотографии Мити Хмельницкого.
Представьте себе жаркий августовский день. На веранде дачи литературного критика И.Л.Гринберга – сосед по поселку, писатель-чекист Владимир Беляев, автор популярной в свое время книги "Старая крепость".
Дородный мужчина в голубой рубашке навыпуск, он сидит возле двери на краю стула, широко расставив ноги. Напротив гостя за столом восседают хозяева дачи – дорогие моему сердцу светлой памяти Лариса Владимировна и Иосиф Львович, а я полулежу в шезлонге метрах в двух от рассказчика и смотрю на Владимира Палыча снизу вверх. Беляев рассказывает, как под началом генерала Серова в 1944 году вновь принимает Западную Украину в состав СССР. Он находился тогда во Львове. Весь рассказ воспроизвести не берусь: дневника я тогда не вел. Но вкратце о содержании этой истории сказать надо, потому что ее невероятное продолжение разыгралось на моих глазах.
Молодой еще, чуть за тридцать, советский военный журналист влюбляется в польскую красавицу-львовянку и требует взаимности, отчасти на правах победителя. Красавица упирается. Все бы хорошо, объясняет Владимир Палыч, да вот беда: у пани была злющая, прямо-таки вражеская собака. Эта немецкая овчарка и набросилась на него за то, что самой этой суке показалось попыткой бравого офицера приблизиться к хозяйке. Журналист упал, трофейный пистолет самопроизвольно выстрелил, собака убита, ее хозяйка опасно ранена...
Всех подробностей рассказа, повторяю, не запомнил. И вот почему: главной слушательницей Беляева на даче у Гринбергов была довольно крупная дворняжка, имя которой дал, кстати сказать, хозяин соседней дачи – Валентин Фердинандович Асмус, когда та была еще приблудным щенком. Коротко взглянув на будущую героиню моего рассказа, философ предложил соседям: "Назовем ее чеховским именем Лика".
Итак, Лика сидела на крыльце в довольно странной для собаки позе: задние ноги с трудом помещались на предпоследней, а передние крепко стояли на последней ступеньке крыльца. Моя голова в шезлонге находилась почти на одной высоте с умным лицом этой незабываемой суки, и мне приходилось все время переводить взгляд с Беляева на Лику и с Лики на Беляева, потому что мутный рассказ о происшествии во Львове в 1944 году постепенно из разговора между гостем и хозяевами превращался в безмолвный диалог человека и собаки.
В тот самый момент, когда Беляев с грехом пополам завершил свое повествование, объявив виновницей несчастья убитую им овчарку, Лика неторопливо встала, сделала два коротких шага к автору "Старой крепости" и медленно, и почти нехотя взяла своею немаленькой пастью рассказчика за промежность. Пасть Лики начала еще медленнее сжиматься. Во все время экзекуции собака не сводила глаз с лица писателя. Там было на что посмотреть. Удивительное зрелище являл собою он весь. Щеки и лоб из бледно-розовых стали пунцовыми, голубая рубашка – черной, а светло-серые брюки вокруг пасти Лики – темно-синими. По контрасту с неторопливостью Лики мгновенная смена колорита всей фигуры показалась еще более невероятной. Из глаз мужчины полились слезы.
После нескольких секунд полной тишины Лика разжала свои неслабые челюсти и так же медленно, аккуратно пересчитав лапами ступеньки, спустилась с крыльца. Вслед за нею веранду покинул и человек.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments